Ухудшений новосибирцы не ждут. Но испытывают

Начиная с января, мы ежемесячно измеряем социальные настроения жителей Новосибирска, опрашивая по случайным номерам домашних телефонов 500 горожан старше 16 лет. Одним из важных «срезов» настроений является распределение ответов на вопрос «Как, по Вашему мнению, изменится благополучие Вашей семьи в ближайшие 2—3 месяца?»

Ответы на вопрос «Как, по Вашему мнению, изменится благополучие Вашей семьи в ближайшие 2—3 месяца?» в течение с февраля по апрель изменялись следующим образом (в % к опрошенным):

 
февраль
март
апрель
Улучшится
11
14
16
Не изменится
42
49
63
Ухудшится
30
21
10
Затрудняюсь ответить
17
16
11

То есть, доли респондентов, ожидающих улучшения и затрудняющихся с ответом, стабильны и сравнительно невелики. Заметно снижается количество ожидающих плохого, и одновременно, растет число считающих благополучие в ближайшей перспективе неизменным.

В мае вопрос о благополучии был задан ретроспективно: «Как Вы считаете, изменилось благополучие Вашей семьи за последние 2—3 месяца?». Ответы распределились следующим образом:

 Поскольку исследование не имеет панельного характера, и повторное попадание в выборку исключено, можно предположить, что 10—15% — это постоянно количество тех, кто надеется на улучшение и готов видеть его в прошлом. 43% опрошенных не заметило изменений — эта цифра близка как к февральским и мартовским замерам СКАНа, так и к результатам исследований по другим регионам и стране в целом. Доля отметивших за последнее время ухудшение среди новосибирцев также не отличается от доли этой группы среди россиян. Однако в масштабах нашего города ожидало ухудшения два месяца назад в два раза меньше респондентов.

В марте мы спрашивали горожан, были ли у них или членов их семей на работе негативные изменения в течение последних 2—3 месяцев, и если да — то какие именно. Спустя 2 месяца вопрос повторили.

Количество тех, кто ничего плохого за этот период не испытал несколько увеличилось — 42% до 52% опрошенных, затруднились ответить 4%. Остальные респонденты называли одну или две основных проблемы.

На первом месте среди отмеченного по-прежнему оплата труда. Проблемы, связанные с сокращением заработной платы отметили 18% опрошенных (в марте — 24%), 20% испытывали сложности, связанные с задержкой заработной платы работающим членам семьи (эта цифра осталась неизменной с марта), 9% — с отменой премий и доплат (в марте 15%). Среди испытавших эти проблемы, также как и среди всех ответивших, около 10% отметили рост благополучия.

На втором месте — проблема занятости. Осталось прежним число тех, кто ответил, что в его семье есть люди, уволенные по сокращению (около 10%), и количество отметивших вынужденный отпуск (5% ответивших). В два раза (до 6%) уменьшилось, вернувшись к январскому уровню, число тех, кто ответил что он или члены его семьи переведены на неполный рабочий день или рабочую неделю. Из них отметили улучшение благополучия за последние 2—3 месяца всё те же 10%.

Если отдельно на основании динамики прогнозов благополучия можно было начинать делать выводы о повышении социальных настроений горожан, то анализ ответов на другие вопросы свидетельствует о неоднозначности результатов. С большой долей вероятности речь может идти об адаптации людей к неблагоприятным социально-экономическим условиям.